Деньги: Что Сергей Глазьев хочет сделать с российской экономикой

Оглавление, 3 раздела

1. 1. Переход к суверенной денежно-кредитной политике
2. 2. Стабилизация курса рубля, прекращение утечки капитала, дедолларизация экономики
3. 3. Стабилизация цен

Крайне насыщенной выдалась неделя для российских экономистов: кто-то пережил шок, кто-то от души повеселился. Поводов для смеха и печали два. Во-первых, во вторник зампред ЦК КПРФ Валерий Рашкин рассказал, как вывести Россию из тисков экономического и политического кризиса, во-вторых, в понедельник в газете «КоммерсантЪ» были опубликованы отдельные положения доклада, который советник президента Сергей Глазьев должен 15 сентября представить Совбезу РФ. Тема доклада — та же, что и у КПРФ, но без политической части. И если ознакомление с платиновыми мыслями пожилых комми необязательно, то обойти стороной предложения Глазьева никак нельзя. Хотя бы потому, что, в сегодняшней реальности победившего институционализма и Вашингтонского консенсуса, идеологическую оппозицию Банку России, определяющему куда и как будет двигаться отечественная экономика, составляют от силы два с половиной человека. Сергей Глазьев как раз один из них.

Начнем с небольшой справки. Кто такой Сергей Глазьев, этот человек с лицом печального и безобидного хомяка? Людям, далеким от экономики, он может быть известен как сооснователь избирательного блока «Родина». Правда, на политическом поприще главным его достижением стало участие в известном ролике, в котором господин Глазьев, ковыряясь в рыбьей голове, сообщает Дмитрию Рогозину о своей нелюбви к олигархам.

С экономикой Сергею Глазьеву повезло больше. Доказательством тому может служить хотя бы тот факт, что в прошлом году самые отчаянные комментаторы прочили ему пост председателя ЦБ. Этого не произошло и произойти, конечно, не могло: даже занимая пост советника президента, Глазьев и в Кремле, и в Белом доме продолжает восприниматься как маргинал, отщепенец, чудак и фрик. Отчасти такую репутацию Глазьеву создают его поклонники, последователи и единомышленники (среди последних, например, Михаил Хазин), многие из которых видят в нем чуть ли не мессию от экономики, отчасти — его собственный стиль, довольно резкий, популистский и заточенный на агрессивную, но по факту несколько нудную критику Центрального банка.

Будучи академиком РАН, Глазьев является единственным проводником идей дряхлеющего академического сообщества, мнением которого о проводимой экономической политике в высших эшелонах власти уже давно никто не интересуется. Но влияние Глазьева не стоит переоценивать. В 2008 году он занял пост заместителя генерального председателя Евразийской экономической сообщества, спустя год стал ответственным секретарем комиссии Таможенного союза. В принципе, именно этим его и позвали заниматься на посту президентского советника — евразийской интеграцией. Так что разнообразные программные статьи и доклады, подобные анализируемому, — это уже вольное творчество.

Теперь можно перейти к самому докладу. Оговоримся сразу, в свободном доступе его нет, для анализа доступны только утечки, опубликованные в газете «Коммерсант». Документ называется «О дополнительных мерах по нейтрализации угроз экономической безопасности РФ в условиях международных санкций». Про санкции там, действительно, много, но есть ощущение, что если бы их не было, Глазьев все равно написал бы примерно то же самое.

«Коммерсант» вкратце перечисляет ключевые цели, поставленные Глазьевым: рост промпроизводства на 30-35%, построение «экономики знаний» (привет Герману Грефу и либералам из правительственной тусовки), предполагающей увеличение доли расходов на образование и соцполитику в ВВП с 6,5% до 40%, рост валовых накоплений до 35-45%. Итогом предложенных Глазьевым мер должен стать экономический рывок: задача-минимум — 5% прироста ВВП в год. Звучит крайне привлекательно — особенно на фоне рассуждений главы МЭР Алексея Улюкаева о том, что время высоких темпов экономического роста осталось в прошлом и более 3% годового прироста ВВП России не грозит. Тем не менее доклад Глазьева вызвал форменную истерику в сети. Все дело в конкретных предложениях, очень радикальных, следует признать.

Все идеи господина Глазьева разбиты на шесть блоков:

1. Переход к суверенной денежно-кредитной политике

Ключевая идея состоит в агрессивном расширении денежного предложения за счет эмиссии ЦБ. Предполагается, что Банк России будет рефинансировать частные банки по ставке 2% на срок до пяти лет. Банки, в свою очередь, должны выдавать кредиты предприятиям под 4%. Минимальный размер такого рефинансирования — 3 трлн рублей. Вдогонку к этой сумме — 2 трлн рублей институтам развития (ставка — 1%), 5 триллионов через ВЭБ и еще не менее 3 триллионов по госпрограмме импортозамещения.

Эта часть, вызывающая аллергические приступы у Эльвиры Набиуллиной и ее команды, нам нравится больше всего. Собственно, мы уже давно пишем, что для того, чтобы развивать отечественную промышленность, строить дороги, заводы и пароходы необходимы в первую очередь не справедливые суды (хотя и они тоже), а банальные деньги. В ЦБ с этим в корне не согласны и полагают, что бесконтрольная эмиссия ни к чему кроме роста инфляции не приведет. Действительно, базовое монетаристское тождество предполагает, что денежное предложение и скорость обращения денег в экономике уравнивается объемом произведенных товаров и цен. То есть, если промышленность не может производить больше товаров, то на рост денежной массы она неизменно будет реагировать ростом цен. Но, строго говоря, продвигаемое ЦБ утверждение о том, что российская экономика работает на пределе возможностей, если и доказано, то только на бумаге. Показательным является длящийся уже не первый год спор: сторонники стимулирующей денежной политики утверждают, что в стране избыток незадействованных мощностей, работники ЦБ уверены, что мощности загружены по полной. И как оно есть на самом деле, стороны спорят уже не первый год. Побеждает пока что ЦБ.

У Глазьева есть довольно изящное решение этой дилеммы, на которое комментаторы предпочитают не обращать внимания. Эмиссия ЦБ не должна быть бездумной, утверждает Глазьев. На каждый рубль рефинансирования должны возникать встречные обязательства у промышленников. Условно: получил кредит — произведи товар (в конкретные сроки и по конкретным ценам, разумеется). Если это условие не выполняется, у промышленности возникает перед государством долг «в размере непроизведенной продукции».

Могут, конечно, возникнут сомнения: деньги ЦБ не найдут себе применения (в правительстве, напомним, полагают, что русские предприниматели — сплошь воры и бездельники) или будут вкладываться в ненужные, мертворожденные проекты. Это, конечно, не так. Есть один прекрасный пример, который при правильном подходе способен сработать: если ипотека в России будет выдаваться под невиданные прежде 4%, русский человек мигом станет на порядок счастливее и добрее и сможет тратить большую часть своего дохода не на выплату ежемесячного платежа, а на приобретение мебели или бытовой техники в новую квартиру. А мебель и технику эту можно, конечно, импортировать (как сейчас и делается), но можно ведь и в России производить.

2. Стабилизация курса рубля, прекращение утечки капитала, дедолларизация экономики

И вот здесь уже начинается фирменное глазьевское безумие. Из названия блока, в принципе, понятно, что беспокоит Сергея Глазьева. И кое в чем с ним нельзя не согласиться. Например, вводя в прошлом году режим свободного курса рубля, ЦБ скромно умолчал о последствиях этого решения, но американские горки на валютном рынке не входили в планы ни обычных людей, ни промышленников. И глупо полагать, что в скором времени это закончится. Принято считать, что Центральный банк все делает правильно, но это смешно: стоило Путину месяц назад похвалить Эльвиру Набиуллину, как выяснилось, что в Банке России не исключают и ста рублей за доллар.

При этом чиновники продолжают упорно сваливать всю вину за девальвацию рубля на нефтяной рынок. Не очень понятно, почему в таком случае с начала падения цен на нефть рубль потерял 91%, а норвежская крона — всего 33%. У других развивающихся стран (в том числе нефтяных) падение национальных валют тоже оказалось скромнее, чем в России (см. «Доллар по сто»). Очень странно: вроде бы нефть во всех странах подешевела одинаково, но сильнее всего валюта упала именно в России, стране с не самыми скромными золотовалютными резервами.

Предложения Глазьева вполне могут шокировать неподготовленного человека:

— запретить покупку юридическим лицам валюты «без оснований в виде совершения платежных операций»;

— ввести налог (и/или резервирование средств) на операции по конвертации и платежи за границу;

— запретить валютные займы нефинансовым организациям;

— ввести обязательную продажу валютной выручки;

— ввести контроль за трансграничными операциями капитального характера посредством открытого лицензирования;

— требовать аргументированного обоснования экспорта капитала с позиции пользы его для экономики РФ.

Можно быть уверенными, предложения из этого блока реализованы не будут. После того, как мы избежали соблазна ввести контроль за движением капитала в октябре прошлого года, когда доллар стоил 39,7 рубля, принцип не позволит нам сделать это, когда за доллар дают уже в полтора раза больше. Настежь распахнутые финансовые границы для российской власти — дело чести. В этом мы радикально отличаемся от стран со слабыми нервами, которые, столкнувшись с девальвацией, начали ограничивать покупку валюты населением и вводить обязательную продажу валютной выручки. В этом, например, замечены Украина и Азербайджан. Разве можем мы позволить себе подобное поведение?

Если же обсуждать детально, то самой жуткой выглядит идея налога на трансграничные операции. Не очень понятно, как производители продукции из импортных комплектующих смогут удержаться от соблазна и не вложить его в цену. Есть вопросы к тому, как технически будет выглядеть сам контроль за трансграничными операциями, попадет ли под него покупка и продажа валюты населением, сколько все это будет стоить и через сколько часов после введения расцветет черный валютный рынок. Есть еще одна забавная вещь. В предложениях Глазьева заложена простейшая обезоруживающая логика: зачем компаниям, которые не сталкиваются с необходимостью совершения валютных платежей, покупать валюту и занимать за рубежом? Совершенно незачем, особенно если будет реализован первый блок предложений и промышленность получит возможность занимать дешево в России. Но, с другой стороны, подавляющее большинство компании в РФ как раз-таки вынуждены совершать валютные платежи на регулярной основе, промышленники должны покупать иностранное сырье, а банки — исполнять обязательства по валютным вкладам. Как именно перевести всю эту махину с валютных на рублевые рельсы, в выжимках из доклада не объясняется.

3. Стабилизация цен

о том как подписаться за 5 минут не выходя из дома.