О том, что останется после вас

Через 10, 20, 30, 40, 50 лет вы будете мертвы. Может быть, вы будете мертвы уже завтра — машина с отказавшими тормозами на перекрестке, драка с кавказцами, взрыв бытового газа или просто мирно дремавший в сплетениях артерий тромб, который оторвался и начал свое путешествие к сердцу. Излишнее волнение («Как, дочка, ты выходишь замуж за него?!»), неудачный эксперимент с наркотиками, внезапно проснувшаяся редкая генетическая болезнь. После того, как вы умрёте, не будет ничего. Ни Рая, ни Ада, ни Лимбо, ни забирающих вас на космический корабль инопланетян, ничего. Ваше сознание угаснет. Жизненные процессы в вашем теле остановятся. Ваша личность перестанет существовать. Навсегда. Повторюсь, это может случиться в любую секунду, в любой момент — авиакатастрофа, нападение больной бешенством собаки, незащищенный секс с бывшей одноклассницей, о котором вы мечтали 20 лет и которая оказалась больна СПИДом.

Ваши благонамеренные кудахтания в соцсетях про «хитрый план»? Мутный набор фотографий ваших пьянок с друзьями на рыбалке с непременно идиотскими красными рожами, не несущий никакого смысла даже для ваших ближайших родственников? Ваши ближайшие родственники, в головах которых будет медленно угасать ваш образ, потому что вы не отличились ничем таким, что могло бы вытеснить из их мутнеющего сознания персонажей телевизионной рекламы и летающего со стерхами Путина? Ваши дети, «дигитал нэтивы», с плохо скрываемым омерзением перебирающие цифровые залежи оставленных вами смайликов, репостов демотиваторов про «Абаму-абизяну» и ваших возмущенных комментариев под статьей Скойбеды о зооборделях в Германии? Ваша квартира — которую наследники обклеют плакатами с музыкантами, имена которых вы никогда не могли запомнить? Ваша машина — которую разобьют, катая девчонок, с которыми вы даже не были знакомы? Ваш гардероб, который отдадут в центр помощи беженцам, потому что такое уже не носят, ваш счет в банке, которого едва хватит на оплату похорон и поминок, выписка из вашей трудовой книжки о том, что однажды вы впарили какой-нибудь ненужной фигни больше других сотрудников и стали работником месяца?

Разве можно назвать оставшийся после вас цифровой пепел и имущественный хлам «человеком»? Разве можно восстановить по нему вашу личность, разве можно вытащить из ваших смайликов с пятью скобочками и пьяных фотографий с рыбалки то, что составляло вашу личность?

А ведь каждый рождается человеком и умирает человеком, но в публичном пространстве, пространстве, доступном для детей и родственников, остаются лишь какие-то обрезки, обрывки, обмылки, из которых можно собрать разве что пугало огородное, но никак не личность, которая была с нами и которая покинула нас. Навсегда.

Я скажу вам, что делает вас человеком и что вы уносите с собой в могилу, оставляя потомкам обглоданный временем каркас вместо наполненной светом и смыслом жизни. Вместе с вами умирают еще и ваши несбывшиеся мечты. Вы ведь не мечтали быть менеджером по продажам или индивидуальным предпринимателем в разлагающейся стране второго мира, живущим под лозунгом «а нам и так нормально!», заливая экзистенциальную изжогу от поглощаемых бессмысленностью дней водкой «Мягков». Вы мечтали жить в великой и процветающей стране, в великой державе. Вы мечтали быть частью великой нации, внося свою посильную лепту в национальное движение к свободе, процветанию и великой русской мечте, быть частью общего дела, великого проекта, который больше вас, ваших детей, вашей семьи, больше всех ныне живущих, живших и еще не родившихся. Вы мечтали быть частью великой и могучей силы, созидательной силы, а не акакием акакиевичем посреди опускающейся в Африку латиноамериканской петрократии, и это периодически прорывается в ваших пьяных всхлипах «Зато нас боялись!», «Еще покажем Кузькину мать!», «Абама — абизяна, чтоб его!», проскальзывает в вашем затравленном взгляде в церкви, где вы жжете свечку одну за другой, надеясь почувствовать, что ПОТОМ что-то будет, что это еще не конец, что смайлик с пятью скобочками — не предел вашего развития, что будет еще второй шанс, что всё обретет смысл, пазл сложится, и смайлики, ипотеки и пьяная рыбалка сложатся во что-то большее, во что-то высшее. Хотя бы в жизнь, смысл которой будет судить не бомж, разбирающий ваши вынесенные на помойку вещи, а строгий ангел с лицом районного участкового. Бомж — дурак, но ангел-то поймет, что вы хотели другого, что вы мечтали о другом, что вы внутри были другим, поймет — и оценит по достоинству.

Нет. Ваши мечты умрут вместе с вами. Никто не узнает, каким человеком вы хотели быть, каким человеком вы хотели стать. Никто не выяснит, что стало бы, если бы вам по-настоящему дали в морду, по-настоящему бы разъярили, по-настоящему бы заставили вырваться из болотной тины повседневности и яростно идти к мечте, ведя жизнь, полную не компромиссов, не отступлений, не тихого соглашательства с «обстоятельствами», но жизнь, полную конфликта, ибо только в конфликте раскрывается человек.

Никого не интересует, чего вы там «хотели бы». Всех интересует, что вы сделали. Без «бы».

Вы можете жить в великой стране. Вы можете быть частью великого народа. Вы можете превратиться из атомизированного беспомощного обывателя, утопающего в безнадежной массе таких же, как он, в человека. Для этого вам надо всего лишь осознать, что дальше не будет ничего. Что смертельный тромб, может, начнет движение к вашему сердцу уже завтра, и всё, что вы сделаете сейчас — это ваш предел, это ваша высота, это то, по чему вас будут судить ваши дети, родственники и близкие, и что вокруг вас 140 миллионов таких же, как вы, столь же перепуганных, как вы, столь же надеющихся на другое будущее, как вы, и, так же как вы, боящихся действовать, боящихся противостоять блеклому и несправедливому миру, утешающихся ложной надеждой на то, что, когда погаснут все огни, к ним придет ангел, демон или макаронный монстр и похвалит их за то, что они всегда поднимали стульчак в офисном туалете, а также мечтали о лучшем будущем, но боялись об этом сказать даже родственникам.

Но макаронных монстров не существует. Не говоря уже об ангелах и демонах. Желания и намерения не стоят ничего. Вечность котирует только действия.

— Вы знаете, я читаю «Спутник и Погром», но мне как-то неловко говорить окружающим, что я националист…

— Это правильно, окружающие не должны знать, что вы чем-то недовольны. Окружающие не должны знать, что в вашем сердце горит видение другого будущего, великого будущего, русского будущего. Окружающие не должны знать, что вами движут не деньги, а идеи, что конформизму вы предпочитаете борьбу, что тысяча лет русской истории набатом стучит в ваше сердце, вызывая в вас деятельную ярость и деятельный гнев. Окружающие не должны даже догадываться, что вы угроза их сумрачному доживанию на огрызках страны, где история закончилась в 1945 году, окружающие не должны знать, что вы — Евангелист Нации, несущий Русское Слово, вгрызающийся в реальность, агитирующий, пропагандирующий, распространяющий, подрывающий, готовящий, сговаривающийся, и в самую глухую полночь приближающий рассвет, Русский Рассвет, что кровь в ваших жилах превратилась в расплавленный свинец и жжет вас изнутри, заставляя каждый день не ждать, не надеяться, не верить, но делать, зная о другой жизни, воплощая другую жизнь.

Окружающие не должны даже помыслить, что от них останутся пять скобочек, демотиватор и пьяная рыбалка, а от вас останется Россия для русских.