Путинская Россия стабильнее, чем кажется (перевод Stratfor)

Текст: Stratfor. Перевод: Григорий Николаев, «Спутник и Погром»

В прессе, социальных медиа и даже в некоторых научных публикациях все чаще обсуждается вопрос стабильности России. Общая мысль такова: падение нефтяных цен и западные санкции за аннексию Крыма и поддержку сепаратистов Восточной Украины породят экономические и социальные проблемы, серьезно угрожающие правительству Владимира Путина. В качестве доказательств скорых проблем приводятся недавние акции протеста (к примеру, протесты дальнобойщиков, вызванные повышением пошлин), популярность анти-Путинской риторики в интернете и блогосфере и инциденты вроде до сих пор не раскрытого убийства оппозиционера Бориса Немцова. Эти примеры, по словам некоторых наблюдателей, доказывают, что Россия дестабилизируется; убийство же Немцова — демонстрация того, на что готов пойти Кремль ради стабилизации обстановки в стране.

Да, многие пророчат Путину близкий конец (некоторые — с удовольствием). По крайней мере считается, что Россия вступила на путь, который приведет к смене власти в будущем. Но все подобные предсказания и прогнозы базируются на неверных данных: наблюдатели оценивают Путина, Кремль и Россию с западной точки зрения. В действительности же власть Путина над Россией и поддержка его со стороны народа как никогда сильны, причем в условиях, в которых западный политик был бы обречен на поражение. Погружение России в хаос маловероятно. Чтобы понять, что может привести к беспорядкам в стране, нужно отказаться в оценке ситуации от западных принципов, которые в России попросту не работают.

Отказываясь от западного взгляда

Первая ошибка, которую совершает наблюдатель в отношении России, заключается в том, что он думает, будто Путина действительно заботит, что делает и о чем думает население его страны. Важно понимать, что власть Путина, в отличие от власти лидеров западных демократий, не основывается на народной поддержке. Куда больше (хотя и не во всем) Путин полагается на принудительные методы управления страной. Многие комментаторы преувеличивают важность того, что Путин когда-то работал в КГБ. Путин — нечто большее, чем бывший разведчик. Но, конечно, работа в КГБ и ФСБ накладывает свой отпечаток на мировоззрение — нынешние и прошлые работники того, что в России называют «спецслужбами», сами себя называют «чекистами» и выводят происхождение своего круга от Чрезвычайной Комиссии, тайной полиции, созданной Лениным. В мировоззрении этих людей принудительные меры рассматриваются как эффективный метод управления. Это понимают как сам Путин, так и население России. Именно поэтому Владимир Путин не очень обеспокоен возможностью беспорядков, вызванных повышением цен на продукты и услуги.

Вторая ошибка — думать, будто бы Путин обращает внимание на протестные акции населения и что все эти демонстрации и беспорядки как-то влияют на его решения. Западные комментаторы и репортеры иногда указывают на российские протесты как на некий барометр общественного недовольства и провозвестник перемен. Но стоит помнить, что все эти протесты тщательно изучаются правительством и спецслужбами, работающими над контролем лидеров протеста, инфильтрацией протестной среды своими людьми и сбором информации на будущее. В качестве примера можно привести огромное количество полиции и специальных служб, задействованное во время протестов на Болотной площади в Москве в 2011 году. Путин прекрасно понимает, что протесты вряд ли достигнут того уровня, при котором полиция (или, в худшем случае, армия) не сможет подавить их. Мало того, Путин позволяет проводить некоторые акции протеста, так как это создает для иностранных наблюдателей иллюзию демократической России, в которой оппозиция может выходить на улицы. Эта иллюзия очень полезна как аргумент на международных форумах вроде совещаний ООН или Европейского Союза.

Последняя ошибка — верить, что если экономика России продолжит падение, население может поднять восстание, способное угрожать нынешнему status quo. Да, для западных стран подобная перспектива реальна, но русские относятся к лишениям по-другому. Русские гордятся перенесенными страданиями (эта интересная особенность присуща и другим славянским народам, но у русских выражена наиболее отчетливо). В результате когда российское правительство использует националистическую риторику и объясняет экономические проблемы страны враждебными действиями внешних сил (США или ЕС), преодоление лишений становится для русских практически национальным спортом и уж точно предметом национальной гордости. Это становится еще одним способом противостоять международной общественности, которую Кремль называет антироссийской. Этим объясняются некоторые действия Путина, ставящие в тупик западных экономистов — например, введение контрсанкций против своих западных торговых партнеров (на деле эти меры только преумножают нужду обычной русской семьи).

Многие наблюдатели полагают, что в какой-то момент, когда экономические трудности России достигнут критической отметки, популярность Путина упадет несмотря на нынешнюю народную любовь. Во-первых, сам исходный посыл такого мнения неверен — история уже показала, что Путина мало заботит политический рейтинг. (Насколько мы знаем Путина, высокие рейтинги, конечно, льстят его самолюбию, но не играют большой роли в его политических расчетах.) Даже в случае падения популярности российского президента в его руках все еще останется обширная сеть спецслужб, способных подавить недовольство. Путин без колебаний запугивает и ломает силы оппозиции; примером тому может служить приговор Pussy Riot или убийство журналистки Анны Политковской. Другое интересное отличие русских от западных народов — они не колеблясь предпочитают стабильность тому состоянию, которое называют «демократическим хаосом». Большинство русских готовы ради стабильности пожертвовать теми правами, которые на западе считаются неотъемлемыми — даже если эта стабильность будет означать дефицит товаров, сокращение госуслуг и ограничение свобод. В глазах населения Путин — первый сильный лидер за все постсоветское время. Именно поэтому падение его популярности маловероятно.

Настоящая угроза власти Путина

Так что же может дестабилизировать обстановку в путинской России? Ответ: попытки олигархов или высших чинов спецслужб сместить Путина. Путин, конечно, это понимает, и предпринял профилактические меры.

Во-первых, он показательно расправился с олигархом Михаилом Ходорковским, который совершил серьезную ошибку, попытавшись бросить Путину политический вызов. Ходорковский, когда-то самый богатый российский предприниматель, получил большой тюремный срок, отсидел его в Сибири, а затем был изгнан из страны. Нынешние олигархи прекрасно понимают, что их в случае чего ждет та же судьба. Они также понимают, что даже за границей не будут в безопасности; примером служат убийства высокопоставленных россиян за пределами страны, например, смерть Александра Литвиненко.

Во-вторых, Путин четко отделяет свои отношения с олигархами от связей с верхушкой спецслужб (в России их принято обозначать термином «силовики»), что ограничивает возможность этих двух групп объединиться против президента. Скорее всего, Путин понял важность контроля над своими подчиненными после попытки свержения Михаила Горбачева во время распада Советского Союза. В 1991 году, когда Путин еще служил в КГБ в Санкт-Петербурге на вторых ролях, группа просоветских чиновников — включая нескольких руководителей КГБ — попыталась свергнуть Горбачева, планировавшего увеличить самостоятельность советских республик (что в результате и привело к развалу СССР).

И, наконец, нужно учитывать, что и Путин, и олигархи понимают: обе стороны при нынешнем порядке вещей процветают. Это еще более снижает вероятность серьезных попыток изменить политический status quo.

В заключение можно сказать, что самое большое препятствие на пути к пониманию Западом положения в современной России и ее перспектив — постоянное желание перенести западные ценности и взгляды на Россию. Это попросту не работает. Что еще хуже, Путин прекрасно понимает это желание, рассматривает его как элемент западного мировоззрения и пользуется им. Путин настойчиво подчеркивает то, что Россия является демократической страной с выборами, парламентом, законами, судами и да, даже протестными акциями. Президент понимает, что подобные заявления заставляют западных лидеров делать ошибочные предположения вроде «Путин никогда не сделает X, потому что россияне этого не потерпят». Но на деле ни Путин, ни даже сами россияне об этом даже не думают. Поэтому, хоть многие и назовут такой подход возвратом к методам Холодной войны, лучший способ оценить намерения и планы Кремля — рассматривать их только с точки зрения realpolitik. Путин всегда будет действовать в первую очередь в своих интересах, и только потом — в интересах (как он их понимает) России. Западные политики это осознают, но часто упускают из виду то, как это звучит в российском контексте. Как сказал однажды один высокопоставленный российский чиновник: «Мы не Запад. Это самая большая ошибка, которую делают американцы. Вы же так с китайцами не ошибаетесь, верно? Потому что они не выглядят как европейцы, а мы выглядим».

Путинская Россия только выглядит ориентированной на Запад. Но на деле, несмотря на демократическую внешность, парламент и протесты на улицах, это не так. Чтобы понять перспективы дестабилизации России, на мир — и на саму Россию — нужно посмотреть глазами русского.

Оригинал материала на сайте Stratfor